Лемке Михаил Константинович. Эпоха цензурных реформ: 1859—1865 годы.

Книга вышла в 1904-м — в год, когда цензурный вопрос в России перешел из академической плоскости в политическую: декабрьский указ Николая II о реформах печати и январский расстрел на Дворцовой площади разделил историю страны на «до» и «после». Лемке писал об 1860-х, но его читатели в 1904-м слышали в этом тексте совсем другой отсчет. В этот момент он заведовал историческим отделом либерального издательства Пирожкова — что само по себе было выбором стороны в споре, еще не завершенном. Автор — бывший гвардейский офицер, ставший историком цензуры. Этот биографический излом не случаен: Лемке понимал государственную машину изнутри — и именно поэтому умел описывать ее механику без прокурорского пафоса, точно и беспощадно. В книге сталкиваются не абстрактные «реакция» и «прогресс», а конкретные люди с именами и должностями: министр Головнин, Валуев, барон Корф — их портреты вшиты в текст, превращая историческое исследование в биографический анализ. Экслибрис «Из книг Е.К. Гоморева» фиксирует второй биографический пласт: смоленский поэт и педагог Евгений Константинович Гоморев (1932–2004) — историк по образованию, окончивший МГУ дипломной работой об эпохе оттепели, — собирал книги не как инвестицию, а как единственный доступный ему способ сохранения интеллектуальной преемственности. В последние годы жизни его нелюбовь к постсоветской коммерциализации была сопоставима, по словам близких, с реакцией Блока на гримасы НЭПа. После его смерти в январе 2004 года осталось 4200 книг: часть была распродана в годы перестройки — не от корысти, а от нужды. Владельческий переплет увеличенного формата держит блок мертво — 120 лет не изменили этого. Следы реставрации на страницах 1–14 читаются не как порок, а как свидетельство: кто-то счел книгу достаточно важной, чтобы вложить в нее труд. Редкие карандашные пометы — след читателя, думавшего над текстом, а не листавшего. Утрата титульного листа, оглавления и предисловия произошла при переплетной подшивке — обычная практика владельческого переплета XIX–начала XX века, когда хозяин книги сознательно жертвовал паратекстом ради монолитности блока: основной текст 512 страниц сохранен полностью. Экслибрис Гоморева — гравюра, наклеенная аккуратно, без следов поспешности: человек, ставивший его, знал цену каждой книге в своем собрании. В эпоху, когда «история цензуры» — это статья без единой архивной ссылки, — Лемке задает стандарт, с которым до сих пор сверяются исследователи русской журналистики. Этот экземпляр несет в себе двойной провенанс: автор, первым вскрывший архивы цензурного ведомства, и владелец, собравший 4200 книг вопреки эпохе, которая объявила книгу лишним грузом. Владелец этого экземпляра — тот, кто понимает разницу между историей, написанной по источникам, и историей, написанной по учебникам о учебниках.

Отзывы покупателей