Международная книга. Антикварные каталоги № 2, 3, 4, 5: Изящные издания. Русские книги — редкие и замечательные. Новые приобретения (Русские книги). Народный быт, легенды и язык.

1924 год. В январе страна стоит у репродукторов — умер Ленин: в марте принята первая Конституция СССР. НЭП в разгаре: государству нужна твердая валюта, и для ее добычи год назад учреждено Акционерное общество «Международная книга» на Кузнецком мосту, 12 — в том самом здании, где до революции торговало «Товарищество М. О. Вольф». Антикварный отдел «Межкниги» открылся не как служба просвещения, а как экспортный механизм: дореволюционное культурное наследие методично переводилось в рубли и фунты стерлингов. Каталоги №2–5 вышли в тот краткий зазор, когда Советское государство еще не решило окончательно, что делать со своим прошлым, — продавать или уничтожать. Каталог №2 составлен на французском — это не полиграфическая случайность, а дипломатический жест. Парижские и лондонские букинисты получали эту брошюру почтой: внутри — 357 позиций: от голландских гравюр 1650 года и Апулея в издании Дидо до монографии о Баксте 1922 года тиражом 50 экземпляров. Каталог №3 немедленно переключается на русский регистр: Агин и «Мертвые души» в первом издании 1846 года, Афанасьев и «Поэтические воззрения славян» — вещи, которые антиквар узнает с первой строки. Если №3 — это «инвентаризация прошлого» (редкие и замечательные книги, уже признанные ценностью), то №4 «Новые приобретения» — это живой поток, пополнение фонда в режиме реального времени. Он фиксирует момент, когда антикварный отдел работал не по накопленному складу, а активно скупал — у частных лиц, из расформированных библиотек, из усадеб, еще не опустевших до конца. Внутри него соседствуют «Алфавитный каталог сочинений, запрещенных иностранной цензурой» (1870) и «Альбом Пушкинской юбилейной выставки» (1899) — то есть цензурный документ и праздничный альбом стоят рядом как равноценные товарные единицы. Это и есть подлинная интонация НЭПа: никакой иерархии смыслов, только цена в рублях на полях. Каталог №5 — фольклор — несет в себе особую иронию: советское государство выставляет на продажу Западу то самое «народное», которое одновременно объявляет своей идеологической основой. В этом противоречии и заключается подлинная внутренняя интрига лота. Четыре мягкообложечные брошюры по 18 страниц — физически скромные объекты, отпечатанные на типографской бумаге средней руки. Мягкая обложка не предполагала долгой жизни: это был рабочий прайс, каталог-инструмент, обреченный на выброс после использования. То, что все четыре дошли в хорошем состоянии, — свидетельство библиотечной дисциплины, а не удачи. Штампы, формуляры, инвентарные номера, бумажные конверты для читательских карточек: перед нами комплект, прошедший официальную советскую институцию и выживший именно благодаря ее педантизму. Легкие следы бытования на обложках — не дефект, а документальный отпечаток: эти брошюры держали в руках, листали, сверялись с ними. Блок цел, утрат нет — редкость для мягкообложечного комплекта столетней выдержки. Перед нами не четыре брошюры, а срез одного конкретного момента — 1924–1925, — когда советский антикварный рынок только нащ

Отзывы покупателей